Андрей Лазарчук. Зеркала -
67 >
такой отдушины - он знал все. И еще - он ведь просто не мог оставить все так, как есть, и в то же время он ничего не мог сделать... А тогда мы долго сидели, обдумывая каждый свое. Боб, сказал я наконец, и что же ты намерен делать? Не знаю, сказал Боб, надо что-то придумывать. Не знаю. Ведь за дело, за то, что они творили, я их привлечь не могу - нет такой статьи. Закона они не нарушали, понял? Нет закона - нет и преступления. А на нет и суда нет. Хорошие ребята, золото-парни... Ну, а все же? - упорствовал я. Не знаю я, - сказал Боб устало, - ну чего ты ко мне привязался? ОСКОЛКИ Осколки зеркал я нашел через неделю в коляске мотоцикла - так и лежали, засунутые под сиденье. Кто и как их туда засунул, не знаю. Видимо, все-таки я. Конечно же, я попробовал устанавливать их одно напротив другого, и, конечно же, они засветились. И я страшно испугался. Это был необъяснимый испуг - так в детстве боятся всяких страхоморов. Мне показалось вдруг, что сейчас из черного зеркала высунутся те самые извивающиеся руки и втащат меня туда, в черный мир - куда уводили беженцев... Я тут же опрокинул зеркала и больше не прикасался к ним - очень долго. Бобу я почему-то не сказал ничего. Не знаю почему. Может быть, зря. Наверное зря. Боб поправился недели через две. Целых два месяца он - уже выйдя на работу и занимаясь чем-то еще - вел частный сыск, пропадая иногда на несколько дней. Тогда Таня стала приходить ко мне вечерами, мы пили пиво и разговаривали, и она плакала и говорила, что не может без него жить... Боб стал раздражителен и вспыльчив, говорить о чем-нибудь с ним было мучением. Я писал детектив, где немыслимо умный Вячеслав Борисович распутывает зубодробительное дело, отправил то, что получилось, в журнал, и пришел