Андрей Лазарчук. Зеркала -
60 >
ломаный столб дыма. На въезде в Юрлов нас остановил гаишник. Права и у меня, и у Боба были в непромокаемых бумажниках на липучках, и эти бумажники очень заинтересовали сержанта. Держа в руке, он обошел мотоцикл кругом, проверил номера, попинал колеса - ему явно хотелось к чему-нибудь придраться. - Что - мотоцикл угнали? - спросил Боб. - Почему? - удивился сержант. - Нет... - Позвольте-ка, - сказал Боб и мягко отобрал у него свой бумажник. Под правами у Боба лежало служебное удостоверение. - Ага, - сказал сержант и вернул мне мой бумажник. - Что это у вас там горит? - спросил Боб. - Где? - спросил сержант. - А это... Это, наверное, лыжная база - лыжную базу там строители ладили. Вот и подпалили, видать, по пьянке. Много разного по пьянке делается... - Это точно, - сказал Боб. - До свидания, сержант. - Счастливого пути! - напутствовал нас сержант. Мы уехали. Правда, недалеко. Боб вдруг резко тормознул, спрыгнул с седла, зацепившись коленом, и побежал в кусты. Вернулся он весь белый, молча сел в коляску, сказал: веди. Я пересел за руль и медленно поехал в наш лагерь. Возле палаток Боб буквально сполз на землю, и мы с девочками принялись приводить его в чувство. Таня очень испугалась: она думала, это рецидив. Но через час Боб уже был на ногах. - Только без вопросов, - предупредил их Боб. Служебная тайна. Таня уже пыталась меня допросить - шепотом, но энергично, я ничего не смог ей сказать. Врать не хотелось - я так и сказал: врать не хочу, а правду пока сам не понимаю, - точнее, не могу объяснить. А чуть позже Боб просто приказал мне молчать. Начисто не помню тот вечер и ночь. Таня говорила, что мы с Бобом бузили невероятно развязно, но мрачно. Судя по тому, что я проснулся в полдень, Инночка еще спала, а в палатке все было скручено в жгуты, ночь прошла в