Андрей Лазарчук. Станция назначения -
21 >
Дезертиры!
Бросившие свой мир на произвол судьбы. Точно так же, как и он сам.
Генрих слабо махнул им рукой и пошел мимо.
Вот и все, подумалось ему. Вот и все... Вот и все... Эти слова
крутились в голове, будто игла все время срывалась в одну и ту же канаву
заезженной пластинки. А потом все прекратилось, и внутренний голос просто
и ясно сказал ему: вспомни, в той стороне, где немного светлее, есть еще
одна деревня. Она пока цела.
Ну и что? - не сразу понял Генрих.
Ты меня удивляешь, сказал внутренний голос. То ты не можешь
разобраться с долгами, то не знаешь, что делать со своей свободой. Ну
зачем вообще человеку свобода?
Зачем? - жадно спросил Генрих.
Чтобы поступать, наконец, по совести.
Вернуться оказалось значительно труднее. Вымотанный до предела,
Генрих лежал, не в силах пошевелиться. Страшно болели все мышцы, кости,
суставы, и только эта боль не давала ему впасть в окончательное забвение.
И все-таки пролежал он довольно долго, потому что, когда силы вернулись к
нему, дождь уже прекратился, тучи ушли и солнце стояло высоко над
деревьями. От земли поднимался пар, и в воздухе пахло травой и березами.
Где-то вдали то вспыхивала, то угасала автоматная трескотня, а потом
над головой с сабельным свистом пронесся боевой вертолет и Генрих понял,
что отдых кончился.
Он без труда нашел дорогу, по которой вот-вот должна была пройти
колонна, заходящая в тыл к партизанам. Позицию он выбрал как нельзя
лучшую: чуть-чуть на возвышении, прикрытые кустарником, лежали два
огромных валуна, в незапамятные времена принесенные сюда ледником. Ледник
растаял, а валуны остались и поросли мхом. Как специально ждали этого
случая.
Устроившись поудобнее и глядя поверх прицельной рамки на лес, поляну