Андрей Лазарчук. Штурмфогель -
9 >
огромных мохнатых крабов. Их было трое. Клешни-ножницы покачивались перед
влажными провалами ртов, обрамленных тонкими короткими щупальцами. Один из
них неуловимо быстрым движением отрезал аисту клюв и принялся опутывать тело
паутиной. Потом откуда-то из-под брюшка высунулось, подрагивая, жало. Паук
пристроился над жертвой и всадил в нее жало, сладострастно двигая толстым
брюшком...
Двое других занялись диким гусем. В отличие от аиста, который был мертв
или оглушен, гусь пытался отбиваться. Ему тоже отхватили клюв (вместе с
половиной головы), выстригли из сети, опутали паутиной и подвесили, как в
мешке. Потом тем же непристойным манером один из пауков стал накачивать в
него яд. Штурмфогель видел, как чудовищно напряглось спеленатое тело гуся,
как вылезли из орбит глаза... Потом вытянутая шея надломилась и упала.
Наверное, гусь наконец умер.
Фриц, вдруг вспомнил Штурмфогель. Это Фриц Мейссель...
Пауки, освободившись, направились к нему. Он ударил крыльями, пытаясь
вырваться. Правое освободилось, но левое висело бессильно. Уже привычным
движением один из пауков сломал Штурмфогелю клюв, а второй, ухватив его за
ногу, выстриг запутавшееся тело из паутины. Штурмфогель замороженно ждал,
что его сейчас спеленают и убьют, но пауки почему-то медлили. Сеть вновь
закачалась, и появился еще один паук, гораздо больший по размеру. Грубая
шерсть на его теле была спутанная и седая. Ухватив Штурмфогеля клешнями за
крылья, он поднял его перед собой - над собой. Капли крови с искалеченного
клюва часто-часто падали на страшную и странную, поросшую редким белым
волосом морду паука. Рот и щупальца алчно шевелились, а шесть красных глазок
смотрели пристально и почти печально. В них не было насекомой тусклости и
тупости. Потом Штурмфогель услышал хруст справа и тут же слева. Страшные