Эллис Питерс. Роковой обет -
92 >
угодно Богу, чем, скажем, помощь, оказанная в дороге
какому-нибудь бедняге вроде этого мальчика Руна, обреченного на
страдания от рождения, а отнюдь не по собственной прихоти?
Почему другой человек, словно тень, следует за ним через всю
страну? И почему несчастный допускает это, вместо того чтобы
распрощаться с другом и обрести душевный покой в уединении в
ожидании близкого конца?"
Кадфаэль свернул за угол зеленой живой изгороди розария, и
тут его раздумья о природе неуемного интереса к ближнему были
прерваны тем, что он неожиданно узрел этого самого ближнего, а
точнее сказать, блюжнюю. Она сидела на траве, устремив взгляд
через засаженный горохом пологий склон куда-то вдаль, за
серебристую ленту ручья Меол. Девушка сидела неподвижно,
подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Вне всякого
сомнения, тетушка Элис в этот час судачила о том о сем со столь
же почтенными матронами, Рун же наверняка уже улегся в постель.
Ну а Мелангель, надо думать, украдкой пробралась в сад, чтобы в
одиночестве и покое помечтать о счастье, лелея несбыточные
надежды. маленькая темная фигурка, словно окруженная золотистым
сиянием, четко вырисовывалась на фоне заходящего солнца. Судя
по закатному небу, завтрашний день, день праздника Святой
Уинифред, обещал, как и сегодняшний, быть безоблачным и
прекрасным. Кадфаэля и Мелангель разделял розовый сад, и
девушка не слышала, как он прошел мимо по травянистой ропинке.
Монах направлялся в сарайчик, чтобы прибраться на ночь,
расставить и разложить все по местам, проверить затычки у своих
бутылей и фляг и убедиться, что жаровня, которая зажигалась
днем, остыла, и уголья в ней не тлеют.
Брат Освин, паренек, которого определили ему в помощники,
старался изо всех сил, но запросто мог что-то упустить из виду,