Эллис Питерс. Роковой обет -
90 >
человеку, который сам объявил, что жить ему осталось недолго.
Ему-то чего бояться?"
Впрочем, люди странные существа. Тот же Сиаран, вполне
возможно, считает, что одно днло мирно преставиться в
Абердароне, исповедавшись, причастившись и сподобившись
христианского погребения, и совсем другое -- стать жертвой
разбойника или бродяги на большой дороге.
А вот о ком стоит подумать, так это о Симоне Поере.
Допустим, что вчера у него был кинжал -- тогда не исключено, он
заявился с ним и на мессу. Но куда же он подевал его, прежде
чем Сиаран обнаружил свою пропажу? И главное: почему решил
избавиться от оружия? Кому это могло прийти на ум, если не
вору.
-- Ты бы, сынок, не забивал себе голову мыслями о Мэтью и
Сиаране, -- промолвил Кадфаэль, глядя на прекрасное и печальное
лицо юноши. -- Думай только о завтрашнем дне, о том, с какими
мыслями ты предстанешь перед святой. И они, и Господь читают в
твоей душе, и потому нет надобности ни о чем просить. Ты просто
жди -- с верою и надеждою в сердце. И чем бы ни закончилось
твое паломничество, оно не будет напрасным. Скажи-ка, а в
прошлую ночь ты принимал мое снадобье?
Рун широко раскрыл огромные, ослепительно ясные глаза,
прозрачные, точно льдинки, сверкающие на солнце, и ответил:
-- Нет, вчерашний день прошел хорошо, и мне хотелось
поблагодарить святую за это. Не подумай, будто я не ценю твоей
заботы, но я хотел сам ей что-нибудь дать. И я спал ночью,
ей-Богу спал...
-- Постарайся поспать и сегодня, -- добродушно промолвил
Кадфаэль и, просунув руку под спину Руна, помог ему сесть. --
Помолись на сон грядущий, закрой глаза и засыпай, уповая на
милость святой.
В тот день Сиаран шагу не ступил за дверь странноприимного