Эллис Питерс. Роковой обет -
83 >
месте. Пожитков у меня немного: все, что имею, ношу с собой.
Разве мог я не заметить, что шнурок перерезан, если бы перстень
украли ночью, пока я спал? Нет, сегодня утром все было в
порядке, как и вчера. А с утра я никуда не ходил -- брат
травник велел мне поберечь ноги -- и был только в церкви, не
решившись пропустить мессу. И здесь, в святом храме, при таком
собрании благочестивых паломников кто-то, презрев все божеские
заповеди, срезал у меня перстень.
"И впрямь, -- подумал Кадфаэль, внимательным взглядом
обегая кольцо ожидающих, любопытствующих лиц, -- в эдакой
толчее немудрено нащупать шнурок, вытянуть за него из сумы
перстень, срезать его да и улизнуть, затерявшись в толпе. Сам
обворованный ничего не заметит, а уж о других-то и говорить не
приходится. Ловко обделано это дельце, если даже Мэтью, который
глаз не спускает с друга, и тот проглядел кражу".
А это было, по всей видимости, так, ибо, судя по всему,
Мэтью выглядел совершенно ошарашенным таким поворотом событий.
Его непроницаемое лицо казалось спокойным, однако прищуренные
глаза тревожно перебегали с аббата на Сиарана, в зависимости от
того, кто из них вступал в разговор. Кадфаэль приметил, как
Мелангель украдкой приблизилась к молодому человеку и
нерешительно тронула его за рукав. Мэтью, хотя и не видел
стоявшей сзади девушки, безусловно, догадался, кто к нему
прикоснулся. Он нащупал ее руку и взял в свою, не сводя при
этом глаз с Сиарана. Где-то позади, неподалеку от них, стоял,
опираясь на костыли, Рун, и вид у юноши был озабоченный и
хмурый, зато находившаяся рядом тетушка Элис раскраснелась от
любопытства.
"Сколько народу тут собралось, -- задумался Кадфаэль, -- и
ведь кто из них знает, что у другого на уме: чужая душа