Эллис Питерс. Роковой обет -
74 >
тихо и спокойно, ласково светило полуденное солнышко, а гутая
упругая прохладная трава приятно нежила босые ступни. Уже
начинали распускаться розы, и воздух был напоен их сладким
ароматом. Но лица обоих приятелей были хмуры и безрадостны.
Неужто одному из них и впрямь суждено вскоре расстаться с
жизнью, а другому -- оплакать безвременно ушедшего друга.
Сиаран что-то говорил приятелю и, не заметив приближения
монаха, продолжал свою речь:
-- ...Ты лишь впустую тратишь время, ибо этого не
случится! Ничто не изменится, не надейся! Никогда! Лучше бы ты
оставил меня и вернулся домой!
Может быть, один из них верил в могущество Святой
Уинифред, молился ей и надеялся на чудо, тогда как другой,
исполненный непомерного благочестия, задумал, на манер Руна,
вместо того чтобы просить об исцелении, преподнести в дар
святой свою кончину.
Мэтью отвечал другу ровным решительным голосом:
-- Не трать слова попусту, ибо я пройду с тобой весь путь,
шаг за шагом, до самого конца.
Но тут Кадфаэль подошел совсем близко, и друзья
встрепенулись, пытаясь скрыть то, что между ними только что
состоялся невеселый разговор. Молодые люди, расположившиеся на
каменной скамье, даже слегка отодвинулись друг от друга и
выдавили улыбки, правда, улыбки вышли натянутыми.
-- Я рассудил, что не стоит тебе плестись ко мне через всю
обитель, -- сказал Кадфаэль, опускаясь на колени и раскладывая
свою суму на ярко-зеленой траве, -- куда легче прийти сюда
самому. Так что посиди спокойно, а я погляжу, много ли осталось
мне сделать для того, чтобы ты мог с легким сердцем отправиться
в путь.
-- Ты очень добр ко мне, -- со вздохом промолвил Сиаран,
-- будь уверен, я действительно отправлюсь в дорогу с легким