Эллис Питерс. Роковой обет -
65 >
заморгал и, придя в себя, прошептал, что ему приснилось, будто
приспело время вновь отправляться в путь. Тогда Мэтью забрал у
него суму, отложил ее в сторону, и они оба снова улеглись
постели, после чего все стихло. Но мне кажется, сон к Сиарану
не шел. Что-то его беспокоило, и он долго еще ворочался.
-- А как ты считаешь, -- спросил Кадфаэль, -- они знали,
что ты не спишь и все слышишь?
-- Трудно сказать. Я и не думал притворяться спящим, но
боль была сильной, и, наверное, они слышали, как я шевелился...
Тут уж я ничего не мог поделать. Но само собой, я не подавал
виду, что все слышу, -- это было бы невежливо.
Итак, Рун, а возможно, и кто-нибудь еще из гостей
странноприимного дома, кому в то время не спалось, поверили,
что Сиаран перепутал сон и явь. И то сказать: ежели человеку
ночью приспичило, он вполне мог подняться тихонечко, не желая
беспокоить друга. Но когда тот все же проснулся, он, если ему
требовалось облегчиться, вынужден был бы объясниться и все
равно уйти. Однако Сиаран сослался на сон, лег и больше не
вставал. Бывает, что люди ходят во сне, и двигаются при этом
бесшумно. Возможно, все было имено так, как говорил Сиаран.
-- Вы прошли несколько миль вместе с этими двумя парнями.
Как вы с ними ладили? Должно быть, за это время вы успели
хорошо узнать друг друга, а?
-- Они ведь, как и мы, еле-еле плелись и как раз
потихоньку нас нагоняли, когда Мелангель чуть не затоптали
конем, -- слава Богу, Мэтью в последний момент подхватил ее и
вместе с ней отскочил в сторону. Ну а уж дальше мы с ними шли
вместе. Но я бы не сказал, что мы много о них узнали. Они все
больше между собой общались, да и Сиарану было больно идти --
тут, знаешь ли, не до разговоров. А вот Мелангель с Мэтью