Эллис Питерс. Роковой обет -
50 >
была ли нужда в таких мучениях?
-- А как же. Я не настолько ненавижу себя, чтобы страдать
безо всякой причины.
Молчаливый молодой человек, стоявший у порога, вздрогнул,
но ничего не сказал.
-- Я связан обетом и не нарушу его, -- заявил босоногий
паломник и, по всей видимости, предвидя дальнейшие расспросы,
продолжил: -- Меня зовут Сиаран, мать моя из Уэльса, и я
собираюсь вернуться в родные края, дабы жизнь моя завершилась
там, где она началась. Ты видишь раны на моих ногах, брат, но
поверь: не они заставляют меня страдаь больше всего. Меня
терзает страшный, неизлечимый недуг, к счастью, он не заразный,
но, увы, я обречен.
"Возможно, это и правда", -- подумал Кадфаэль, протирая
сбитые на острых камнях ступни тампоном с очищающим настоем.
Лихорадочный блеск глубоко посаженных глаз вполне мог быть
следствием отсвета пламени, пожиравшего этого человека изнутри.
Правда, сидевший в свободной позе молодой человек не выглядел
истощенным, но болезнь не обязательно сказывается на внешности.
Говорил Сиаран тихим, но твердым и решительным голосом, и,
если и впрямь был уверен, что скоро умрет, должно быть успел
свыкнуться с этой мыслью.
-- Я отправился в покаянное паломничество во имя спасения
бессмертной души, -- промолвил он, -- а это гораздо важнее,
нежели исцеление бренного тела. Босой и отягощенный веригами, я
поклялся пешком пройти путь до обители в Абердароне, дабы после
смерти удостоиться чести быть погребенным на священном острове
Юнис Энсли, где сама почва состоит из праха несчетного
множества святых.
-- По моему разумению, -- мягко заметил Кадфаэль, --
добиться этого можно было бы и явившись туда обутым -- лишь бы
душа была исполнена смирения.
Впрочем, цель, которую поставил перед собой этот молодой