Эллис Питерс. Роковой обет -
5 >
Кентерберийского Теобальда, которому принадлежало формальное
первенство во всех вопросах, касающихся внутренних дел
английской церкви. Впрочем, как полагал Кадфаэль, Теобальд и не
возражал против того, чтобы его оттеснили на второй план. В
сложившихся обстоятельствах человек тихий и робкий мог только
порадоваться возможности оставаться в тени, предоставив легату
опасную честь пребывать на самом солнцепеке.
-- Само собой, -- отозвался Хью, -- услышу от него, как
обстоят дела на юге, тогда и смогу прикинуть, что следует
предпринять здесь. Мы-то находимся далеко от центра событий, а
королева -- храни ее Господь -- собрала отменное войско. К ней
присоединились фламандцы, уцелевшие под Линкольном. И она горы
свернет, чтобы вызволить Стефана. Ведь она, -- убежденно
промолвил Хью, -- лучший стратег, нежели ее муж. Понятное дело,
на поле боя -- я видел его под Линкольном и готов побожиться,
что второго такого рыцаря во всей Европе не сыщешь. Зато, не в
пример ему, она, поставив перед собой цель, не успокоится, пока
не добьется своего; он же запросто может погнаться за двумя
зайцами. Ходят слухи, и я склонен им верить, что разъезды
королевы все ближе подтягиваются к Лондону. Может статься, что
заявившись в Вестминстер, императрица угодит в западню.
-- А правду ли говорят, что лондонцы согласились впустить
Матильду в город? Поговаривают, что их депутация, хоть и робко,
с оговорками, высказывалась все же в пользу Стефана -- они не
сразу согласились с тем, что им навязывали. Сдается мне, --
вздохнул Кадфаэль, -- не всякий решится возражать самому Генри
Винчестерскому. Чтобы не оробеть перед таким лордом, требуется
немалое мужество.
-- Они согласились впустить ее, а это равнозначно
признанию ее королевой. Правда, я слыхал, они до сих пор тянут