Эллис Питерс. Роковой обет -
47 >
с двумя молодыми людьми и дальше добирались вместе, потому как
шли они так же медленно, как и мы. И вот ведь какое дело: один
из этих парней вполне бодр и здоров, но не мог обогнать своего
приятеля, а тот, бедолага, отшагал босиком, почитай, еще больше
миль, чем мой Рун на костылях. А уж ноги-то разбил -- глянешь,
и жалость берет. Нет бы ему хоть тряпицами обвязать. Но куда
там -- ни в какую! Я, говорит, принес обет пройти босым весь
путь паломничества. И, мало того, на шее у него висит
здоровенный железный крест, такой тяжелый, что и шею, и грудь
бедняге натерло до крови, но он и его никогда не снимает,
потому что это тоже часть данного обета. Я-то, грешным делом,
никак в толк не возьму, зачем приличному с виду юноше эдак себя
мучать, но сам знаешь, брат, люди порой и не такое способны
учудить. Небось этот парень рассчитывает таким образом
заслужить себе великую милость. Ну а пока он здесь, в обители,
ты мог бы дать ему какую-нибудь мазь для ног -- уж это-то,
наверное, обет не запрещает. Может, послать его к тебе, а?
Дружок-то его, Мэтью, выручил мою девочку, когда каке-то
сумасродные всадники, что неслись по дороге сломя голову, чуть
не сшибли в канаву, а потом всю дорогу тащил ее узлы, а она
была здорово нагружена, потому как я помогала идти Руну.
По правде говоря, брат, сдается мне, этому малому
приглянулась наша Мелангель: уж больно он был внимателен к ней,
пока мы шли вместе. Пожалуй, что не меньше, чем к своему другу,
хотя, надо признать, от того все же не отходил ни на шаг. Обет
есть обет -- тут уж ничего не попишешь, и, ежели кому
втмяшилось истерзать себя по доброй воле, разве другой может
ему помешать? Этот Мэтью -- верный друг и надежный спутник и
приятеля своего никогда не покидает.