Эллис Питерс. Роковой обет -
43 >
и жизненных сил.
После полудня монах работал в своем маленьком королевстве.
Он собирал целебные снадобья, которые собирался отнести в приют
Святого Жиля, чтобы в эти праздничные дни тамошние призреваемые
ни в чем не испытывали нужды. В это время он и думать не думал
ни об этой женщине, ни о других обитателях странноприимного
дома, ведь покуда никто из них не обратился к нему за помощью.
Кадфаэль укладывал в аленькую коробочку пилюли от кашля, мази
от зуда и сухости в горле, когда на пороге сарайчика появилась
внушительная фигура и послышался грудной женский голос:
-- Прошу прощения за беспокойство, брат, но мне
посоветовал обратиться к тебе брат Дэнис, и он же объяснил, как
тебя найти.
В дверях, закрывая собой проем, подбоченясь и высоко
подняв голову, стояла та самая запомнившаяся монаху особа.
Взгляд ее больших ярко-голубых глаз с редкими белесыми
ресницами был решительным и сосредоточенным.
-- Видишь ли, брат, -- доверительно пояснила она, -- все
дело в моем племяннике. Это сынок моей сестрицы, которая по
дурости выскочила за какого-то беспутного валлийца из Билта.
Нынче он помер, а следом за ним и она, бедняжка, отдала Богу
душу. Двое ее детишек остались сротами, и на всем белом свете
некому, кроме меня, о них позаботиться. А я и сама мужа
схоронила и унаследовала его ремесло, только вот ребятишек мне
в утешение Бог не послал. Не скажу, чтобы я не могла
упрявляться с работой или с работниками, -- за двадцать лет
замужества я нехудо выучилась ткацкому ремеслу, но, конечно,
если бы мне сын помогал, едло бы ладилось лучше. Но, видать,
Господь судил иначе, да и племянник, сестрицын сынишка, радует
мне душу. Ей-Богу, брат, здоровый или больной, по мне, он самый
славный, милый паренек, какого только свет видел. А уж какой