Кладезь знаний

37 >

     И  все  же он помнил каждый год и день своего пребывания в
миру и был благодарен судьбе  за  беззаботное  детство,  полную
приключений юность, за женщин, которых знал и любил, за то, что
ему  посчастливилось принять крест и сражаться за христову веру
в Святой Земе и бороздить моря у берегов  Иерусалима.  Вся  его
жизнь в миру была как бы долгим паломничеством, которое привело
его  в  эту  тихую  обитель.  Однако ничто в прошлом не пропало
даром -- ни ошибки, ни  промахи,  --  ибо  все  так  или  иначе
сделало  его таким, каким он был ныне, и подтолкнуло к принятию
обета. Господь дал ему знак, и у него не было нужды  ни  о  чем
сожалеть,  ибо  прошлое  и настоящее составили ту жизнь, судьей
которой мог быть один Всевышний.
     Он лежал в темноте на своем топчане неподвижно,  словно  в
гробу,  но  расслабившись  и  свободно вытянув руки вдоль тела.
Полузакрытые глаза ловили сквозь дрему слабые отблески света на
переплетении потолочных балок. В эту ночь молнии  не  сверкали,
но  дважды,  до и после полуночного молебна, прозвучали отзвуки
отдаленных раскатов грома, такие тихие, что остальные братья их
вовсе не заметили, но брату Кадфаэлю, отчетливо слышавшему  их,
когда  он поднимался на службу и когда снова укладывался спать,
они  показались  знамением,  свидетельствующим   о   том,   что
Винчестер  и  впрямь  стал  ближе  к  Шрусбери, а значит, и его
печаль замечена на небесах. Теперь он может уповать на то,  что
ему удастся внести свою лепту в востановление справедливости по
отношению к погибшему Рейнольду Боссару. С надеждой на это он и
уснул.


Глава 3
     Семнадцатого  июня  искусно  сработанную  дубовую  раку  с
останками  Святой  Уинифред,  запечатанную,  богато  отделанную
серебром,  со  всем надлежащим почтением вынели из монастырской

Следующая

37 >