Эллис Питерс. Роковой обет -
28 >
оскорблением собравшихся здесь достопочтенных прелатов. И
тогда, -- мрачно продолжил аббат, -- этот никому неведомый
писец взял да и выхватил свиток из рук епископа и громко прочел
его, не обращая внимания на попытки заставить его умолкнуть.
Это оказалось послание королевы, супруги пленного короля,
обращенное ко всем собравшимся прелатам, и в первую очередь к
легату, брату ее супруга. Она призывала вспомнить о чести и
верности коонованному государю, освободить короля из плена,
куда он угодил в результате измены, и восстановить его на
престоле.
-- А я, -- сказал этот отважный человек, прочитав
послание, -- служу писцом у ее величества, и если вам угодно
знать мое имя, то зовут меня Христиан, и смею заверить, что я
такой же добрый христианин, как и любой из вас, и при этом
предан госпоже моей королеве.
-- И впрямь храбрый малый, -- промолвил Хью, присвистнув
от восхищения, -- хоть я сомневаюсь, чтобы отвага помогла ему
добиться своего.
-- Легат отозвался речью, во многом напоминавшей ту, что
он произнес днем раньше, но куда более страстной и яростной.
Ему удалось так застращать лондонцев, что те присмирели, и хоть
и неохотно, но все же согласились сообщить своим согражданам о
решении нашего совета и попытаться убедить горожан поддержать
его.
Что же касается писца Христиана, так разгневавшего
епископа Генри, то когда он в тот же вечер ни с чем возвращался
к королеве, на него набросились четверо или пятеро никому не
известных негодяев. Однако на выручку писцу пришел один из
рыцарей императрицы со своими сквайрами. Они стали оттаскивать
нападавших, крича, что стыд и позор нападать на честного
человека, бесстрашно выполнявшего свой долг, и что убийство не
способ доказательства правоты. В итоге писец отделался