Эллис Питерс. Роковой обет -
24 >
среди них был сам Генри Винчестерский.
Хью Берингар, верность которого пока не подвергалась
подобному испытанию, понимающе кивнул и, полупренебрежительно,
полусочувственно закусив гуу, пробормотал:
-- Выходит, его преосвященству пришлось подыскивать
объяснения.
Аббат ни словом, ни взглядом не показал, что уловил
содержавшуюся в высказывании шерифа колкость в адрес его
собрата -- служителя церкви, и продолжал рассказ.
-- Он пояснил, что длительная задержка, связанная,
по-видимому, с пребыванием императрицы в Нормандии, вызвала
естественную озабоченность состоянием дел в стране. Безвластие
опасно, и потому его брат, граф Стефан, предложил себя в
государи, так он и сказал, и по всеобщему согласию был принят
как король. Епископ Генри не отрицал своей роли в этом событии,
ибо не кто иной, как он, заверял Бога и людей в том, что, став
королем, Стефан будет чтить святую церковь и соблюдать
справедливые законы и обычаи старой доброй Англии. Но, увы, --
заявил епископ, -- король Стефан не оправдал возлагавшихся на
него надежд, к его, Генри, великой печали и скорби, ибо именно
он был поручителем за брата перед ликом Всевышнего.
Вот, стало быть, каким образом преподнес Генри прелатам
свое унизительное отступничество, подумал Хью Бериншар. Хитер,
ничего не скажешь: свалил всю вину на Стефана, который, по его
словам, не выполнил ни одного своего обещания и обманул тем
самым не только своего брата, но и Отца Небесного, терпение
которого иссякло. В таких обстоятельства Генри, как истинный
служитель церкви, вынужден был привтствовать смену монарха.
-- В частности, -- пояснил Радульфус, -- он припомнил
королю то, что тот дерзнул преследовать епископов и некоторых
из них даже довел до гибели.