Эллис Питерс. Роковой обет -
23 >
непревзойденный мастер политической интриги и один из самых
дальновидных и влиятельных вельмож королевства, несмотря на всю
свою хитрость и многоопытность, оказался в таком положении, что
даже в зале капитула собственного епископского собора не
чувствовал себя уверенно и был вынужден оправдываться и
защищаться.
Хью никогда не встречал епископа, не бывал в тех краях,
где властвовал Генри, и знал о нем только понаслышке, но все же
воочию представил себе властолюбивого прелата, с горделивым
спокойствием открывшего собрание высокого духовенства. Многие
присутстовали на собрании вопреки своему желанию. Перед
епископом между тем стояла непростая задача: отмежеваться от
потерпевшего поражение брата, ярым приспешниом которого Генри
до сих пор слыл, и без урона своей чести сохранить положение и
влияние. И учитывать притом, что за каждым его агом пристально
следит императрица -- женщина решительная и твердая. Генри
понимал, что ее гнев или милость зависят во многом от того,
сумеет ли он склонить сроптивых епископов и аббатов к принятию
выгодного для нее решения и укрепить ее воцарение авторитетом
церкви.
-- Говорил он долго и нудно, -- откровенно признался
аббат, -- но убеждать он умеет и в конечном итоге внушил-таки
всем, что мы собрались для того, чтобы спасти Англию от
разорения и окончательной погибели. Он расписывал времена
покойного короля Генри, когда в стране царил мир и порядок, и
напомнил нам, как старый государь, лишившись сына, повелел
своим баронами принести клятву верности единственному своему
ребенку -- дочери Матильде, ныне вдовствующей императрице,
сочетавшейся вторым браком с графом Анжуйским. Так те бароны в
большинстве своем и поступили, при чем отнюдь не последним