Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
96 >
на каменном алтаре. Этот огонек был подобен малой искорке, едва
различимой в лучах, падавших в небольшое окошко без ставней.
Казалось, скит святого Кутреда был открыт для любого, кто бы ни
пришел.
Кое-где трава была скошена, однако большая часть огорода
оставалась невозделанной и совсем заросла. Здесь-то и трудился
сам отшельник, работая то мотыгой, то лопатой, он поднимал один
пласт земли за другим и разбивал комья. За этой работой и
застали его Хью с Кадфаэлем. Управлялся с инструментом он не
очень умело, но терпеливо. Видимо, он не был привычен к такому
труду, которым следовало бы заниматься его слуге Гиацинту. А
судя по всему, его-то здесь не было.
Отшельник оказался высок и строен, с хорошей осанкой. На
нем была короткая до колен темная ряса со спадавшим на плечи
капюшоном. Увидев приехавших, отшельник выпрямился, держа
мотыгу в руках, и повернул к ним свое смуглое лицо, костистое и
суровое, обрамленное темными волосами и густой бородой.
Переводя с одного на другого свои глубоко посаженные глаза,
отшельник признал в Хью достоинство шерифа и, не сводя с него
глаз, низко наклонил голову.
-- Если у вас дело к отшельнику Кутреду, то прошу
пожаловать. Это я, -- вымолвил он низким грудным голосом, в
котором ясно слышались властные нотки. Затем, изучающе поглядев
на Кадфаэля, он добавил: -- А тебя, брат, я, кажется, видел в
Итоне на похоронах лорда Ричарда. Ты монах из Шрусбери.
-- Верно, -- сказал Кадфаэль. -- Я сопровождал туда
молодого Ричарда Людела. А вот это Хью Берингар, шериф нашего
графства.
-- Визит шерифа делает мне честь, -- сказал Кутред. -- Не
войдете ли в дом?
Отшельник развязал свой обтрепанный веревочный пояс,
отряхнул ладонями одежду и повел Хью с Кадфаэлем в свое жилище.