Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
87 >
человеческой.
Аббат Радульфус никогда не тратил слов попусту, не стал он
этого делать и теперь, когда узнал, что один из гостей
монастыря нашел свой безвременный конец в принадлежащем
аббатству лесу. Известие об этом грубом оскорблении достоинства
и еще более тяжком преступлении он принял в мрачном молчании,
сознавая, что право и священный долг возмездия ложатся теперь
не только на светские власти, но и на церковь. Он молча покачал
головой и угрюмо сжал свои тонкие губы. Некоторое время аббат
размышлял, но услышав шарканье сандалий приближающихся монахов,
он спросил Кадфаэля:
-- Ты послал известие Хью Берингару?
-- В замок и домой.
-- Стало быть, ты сделал все, что мог, во всяком случае,
до рассвета. Убитого пусть принесут сюда, потому что сюда едет
его сын. А тебе следует проводить шерифа прямо к тому месту,
где лежит покойник. А теперь ступай. Я освобождаю тебя от
службы. Иди и немного отдохни, а на рассвете присоединяйся к
шерифу. Передай ему, что попозже я пришлю людей, которые
принесут тело в аббатство.
Студеным утром с первыми лучами рассвета они стояли над
телом убитого Дрого Босье, -- Хью Берингар и Кадфаэль,
гарнизонный сержант и двое стражников, -- молчаливые, угрюмо
глядящие на большое пятно запекшейся крови, напитавшей со спины
богатое платье покойного. Трава была усыпана обильной росой,
как если бы после сильного дождя; влага скопилась на меховой
опушке одежды Дрого, и словно алмазы, капли сияли на осенней
паутине.
-- Раз убийца выдернул кинжал из раны, он наверняка унес
его с собой, -- сказал Хью. -- Но мы все же поищем вокруг, а
вдруг бросил. Говоришь, ремни седельных сумок были перерезаны?
Значит, после убийства он вновь пустил в ход свой кинжал.