Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
85 >
тропе. Ну конечно, нынче вечером на большом монастырском дворе
Кадфаэль уже видел этого светлой масти жеребца!
Монах быстро спешился, позвав коня, схватил его за узду и
погладил по светлому в яблоках лбу. Седло было на месте, однако
ремни, на которых крепилась позади седла небольшая седельная
сумка, оказались перерезанными. Где же всадник? И зачем,
скажите на милость, он снова отправился в путь после того, как
с пустыми руками вернулся со своей дневной охоты? Неужели
кто-то направил его по верному следу, ибо даже темнота не
остановила его?
Кадфаэль сошел с тропы и углубился в лес в том месте, где
впервые увидел бледный силуэт коня. И ничего, -- никаких
следов! Даже ветки нигде не поломаны. Монах вновь повернул к
тропе, и вдруг в высокой траве под кустом, -- немудрено, что
сразу Кадфаэль и не заметил -- он увидел то, что опасался
увидеть.
В ворохе опавшей листвы лежал ничком Дрого Босье, и даже
несмотря на его темное платье, Кадфаэль ясно увидел еще более
темное пятно, -- кровавое пятно под левой лопаткой, куда убийца
вонзил свой кинжал, а после выдернул его.
В столь поздний час брату Кадфаэлю едва ли стоило
рассчитывать на срочную помощь из аббатства или из замка, да и
едва ли кто мог пролить свет на случившееся в этом ночном лесу.
Монаху не оставалось ничего другого, как встать на колени перед
лежавшим и постараться уловить звуки сердцебиения или слабого
дыхания. Однако, хотя тело Дрого Босье было еще теплым и не
окоченело, дыхание не прослушивалось и сердце в его могучей
груди, пронзенное, очевидно, ударом кинжала сзади, не издавало
ни звука. Он умер, по-видимому, совсем недавно, однако кровь из
раны уже не сочилась и по краям запеклась темной корочкой.
