Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
83 >
самом краю прочисти под деревьями, однако дубов там
Кадфаэль что-то не помнил.
-- Вот и славно, теперь ты вернулась, -- вымолвил
Кадфаэль. -- А то мне было никак не уйти, иначе на кого бы
ворчал Эйлмунд? Так что я, пожалуй, поеду обратно, пока совсем
не стемнело. Ты, милая, не давай ему вставать, а когда будет
можно, я дам ему костыли. Спасибо и на том, что купание в
холодной воде не сильно ему повредило.
-- Спасибо слуге Кутреда Гиацинту, -- напомнила Аннет.
Она бросила короткий взгляд на отца и расплылась в улыбке,
когда тот серьезно сказал:
-- Да, это сущая правда. Он обошелся со мной, как с отцом
родным, я этого никогда не забуду.
То ли Кадфаэлю показалось, то ли Аннет и впрямь залилась
румянцем пуще прежнего. Значит, обошелся как с отцом родным с
человеком, у которого не было сына, способного стать его правой
рукой, лишь дочь, красивая, добрая и ласковая...
-- Наберись терпения, -- посоветовал Кадфаэль лесничему,
вставая из-за стола. -- Скоро будешь здоровым, как прежде, а
здоровье, оно того стоит. О посадках же своих не беспокойся.
Аннет подтвердит, работники хорошо прочистили канаву и укрепили
берега. Теперь будут держать.
Кадфаэль пристегнул суму к поясу и пошел к выходу.
-- Я провожу тебя до ворот, -- сказала Аннет и вышла с
монахом на уже потемневшую прочисть, где лошадь Кадфаэля мирно
пощипывала травку.
-- Ты, милая, расцвела нынче, как роза, -- сказал Кадфаэль
девушке, ставя ногу в стремя.
Та только что поправила выбившиеся из кос волосы.
-- Должно быть, за терновник где-то зацепилась, -- сказала
она, улыбнувшись.
Уже сидя в седле, Кадфаэль наклонился к ней и осторожно
извлек из ее волос сухой дубовый листик. Аннет подняла глаза,
глядя, как монах вертит этот листик между пальцами, держа его