Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
63 >
Кадфаэлю, и на лицо его упал свет факела. На скуле его чернел
огромный синяк, рот был перекошен и вздут, словно в ране
началось заражение.
-- Хозяин постарался? -- осведомился Кадфаэль, увидев
рану.
-- Его отметина, можешь не сомневаться. Врезал перстнем с
печаткой. Видишь ли, вчера утром, когда он садился на коня, я
был недостаточно проворен, подавая ему стремя.
-- Я мог бы промыть тебе рану, -- предложил Кадфаэль. --
Только вот подожди, я схожу к аббату и доложу ему о своих
делах. И лучше бы тебе не отказываться, иначе это плохо
кончится. Однако, как я посмотрю, -- спокойно добавил он, -- ты
уже достаточно далеко от его владений и достаточно близко к
границе, чтобы самому подумать о бегстве, раз уж ты так
настроен.
-- Э-э, брат, -- коротко и горько усмехнулся грум. -- У
меня в Босье жена и дети, я повязан по рукам и ногам. А вот
Бранд молод и неженат, так что у него ноги легче моих. Уж лучше
я буду ходить за этой животиной, да поджидать своего лорда, а
иначе он припечатает мне и вторую скулу.
-- Ну, стало быть, когда твой хозяин заснет, выходи на
крыльцо странноприимного дома, -- сказал Кадфаэль, осознавая
необходимость своей помощи, -- я почищу твою рану.
Выслушав Кадфаэля внимательно, причем с явным облегчением,
аббат Радульфус пообещал с самого утра выслать в лесничество
работников, чтобы те вытащили из канавы упавшую иву, прочистили
русло и заново укрепили берега. Он мрачно кивнул в ответ на
слова Кадфаэля, что, хотя перелом у Эйлмунда и не очень
тяжелый, выздоровление лесничего может осложниться простудой,
поскольку тот долго пролежал в холодной воде.
-- Мне бы надо съездить туда утром, -- озабоченно сказал
Кадфаэль. -- Хочу убедиться в том, что Эйлмунд не встает с