Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
58 >
-- Скажу, скажу! Только сейчас не двигайся, иначе
останешься с одной ногой короче другой. -- Взяв сломанную ногу
за лодыжку, Кадфаэль осторожно распрямил ее, чтобы сравнить со
здоровой. -- А теперь, Аннет, держи вот тут, да покрепче.
Девушка не теряла времени даром, -- она принесла две
прямые толстые лучины, из запасов Эйлмунда, а также полотно для
перевязки. Вдвоем они быстро управились с наложением шины.
Эйлмунд, наконец, откинулся на своем топчане и тяжело вздохнул.
Его обычно обветренное лицо пылало теперь нездоровым румянцем,
и это весьма беспокоило Кадфаэля.
-- А теперь тебе самое лучшее поспать и как следует
отдохнуть, -- сказал он. -- Оставь мысли об аббате, упавшей иве
и всех прочих своих делах в лесничестве. Предоставь все заботы
мне, как-нибудь управлюсь. Я сейчас дам тебе одного зелья, оно
успокоит боль и усыпит тебя.
Он приготовил питье и, несмотря на все протесты Эйлмунда,
заставил его принять лекарство.
-- Он скоро заснет, -- сказал Кадфаэль девушке, когда они
вышли в другую комнату. -- Но проследи, чтобы ночью отец был
тепло укрыт, потому как он и впрямь простудился и его немного
лихорадит. Сейчас я уеду, но буду наезжать сюда через день-два,
покуда не увижу, что дела идут на лад. Если тебе придется с ним
туго, потерпи. Это значит, -- не так уж он и плох.
-- Да нет, он со мной как шелковый, -- сказала девушка
весело и беззаботно. -- Ворчит, конечно, но никогда не бьет. Я
умею с ним ладить.
Когда она открыла дверь, чтобы проводить Кадфаэля, стало
уже смеркаться, но небо все еще золотилось каким-то влажным,
таинственным отсветом, слабо сочившимся сквозь ветви деревьев,
которые окружали сторожку лесничего. А прямо на траве, у ворот,
неподвижно сидел Гиацинт, ожидая с бесконечным терпением,