Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
42 >
я чувствую, что тень зла нависла над всеми нами.
Все это необыкновенный юноша произнес суровым, мрачным
голосом, который нисколько не был похож на его собственный.
Надо признать, что этот ораторский прием оказал должное
впечатление и вынудил кое-кого из суеверных молодых монахов
испуганно оглядываться и перешептываться. Закончив речь,
посланник вновь поднял на аббата свой невинный взгляд, словно
суть послания нисколько не касалась его самого.
Некоторое время аббат Радульфус сидел молча, устремив взор
на юношу, а тот, явно довольный исполненной миссией, в свою
очередь не сводил взгляд с аббата.
-- Это слова твоего хозяина?
-- Все до единого, милорд. Я заучил их в точности.
-- Не поручал ли он тебе сказать еще что-нибудь от его
имени? Не хочешь ли ты сам что-либо добавить к сказанному?
-- Я, милорд? -- Глаза юноши округлились от удивления. --
Как я могу? Я лишь исполняю его поручения.
-- Из милосердия отшельники часто дают приют и принимают в
услужение какого-нибудь простачка, -- презрительно шепнул приор
Роберт на ухо аббату. -- Таков, видимо, и этот юноша.
Говорил приор негромко, но недостаточно тихо, чтобы его
слова не достигли ушей Гиацинта, которые тот навострил, словно
лис. Юноша сверкнул очами и криво улыбнулся. Кадфаэль, от слуха
которого тоже не ускользнули слова приора, имел основания
сомневаться, что аббат согласится с ними. На взгляд Кадфаэля,
слишком уж хитроватым было это красивое, загорелое лицо, сколь
бы ни помогало оно своему обладателю играть роль простачка.
-- Тогда ты можешь возвращаться к своему хозяину, --
сказал аббат. -- И передай ему мою благодарность за его заботу
о нас и за его молитвы, которые, я надеюсь, он непрестанно
возносит за наши души. Скажи ему, что я обдумал и продолжаю