Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
41 >
какое беспокойство у монахов вызвало его появление в аббатстве.
Однако Радульфуса ответ юноши нисколько не смутил.
"Что касается этой истории, -- подумал Кадфаэль, с
нескрываемым удовольствием взиравший на юношу, то ты, парень,
подходишь для нее куда больше, нежели для сана епископа, и сам
это отлично знаешь. Да и в слуги отшельнику тоже не годишься.
Вот только где он тебя откопал и каким калачом заманил к себе?"
-- Могу ли я теперь изложить суть послания? -- спросил
юноша, бесхитростно глядя своими золотистыми глазами прямо в
лицо аббата.
-- Тебе, должно быть, пришлось выучить его на память, --
спросил аббат, улыбнувшись.
-- Да, милорд. Это послание только для вас.
-- Надежный посланник! А теперь говори.
-- Это не мои слова, я лишь голос своего хозяина, --
сообщил юноша вместо вступления и тут же изменил голос, так что
теперь он уже не был похож на звон колокольчика, причем юноша
сделал это так искусно, что заставил Кадфаэля подивиться пуще
прежнего. -- От итонского управляющего и от лесничего с
глубоким прискорбием я услышал, -- мрачно произнес отшельник
устами юноши, -- о тех несчастьях, что внезапно обрушились на
Эйтонский лес. Я усердно молился и много размышлял, и сильно
опасаюсь того, что все это лишь грозные предупреждения о
грядущих, еще более тяжких бедах, которых не избежать, если не
восстановить нарушенного равновесия между добром и злом. Я не
знаю за вами иного прегрешения, кроме как то, что вы
отказываете леди Дионисии Людел в ее праве забрать внука домой.
Разумеется, тут должна быть учтена отцовская воля, но и любовь
вдовой женщины к своему внуку нельзя сбрасывать со счетов, ведь
леди Дионисия осталась совсем одна. Умоляю вас, милорд, во имя
любви Господней, обдумайте еще раз, верно ли вы поступили, ибо