Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
40 >
оттопыренными ноздрями, что лишь усиливало сходство с диким
зверем, который держит нос по ветру и чутко ловит малейшие
запахи; рот его, казалось, был постоянно искривлен в
полуулыбке, словно юноша втайне ото всех чему-то усмехался;
желтоватые глаза с чуть вздернутыми внешними уголками, темные
брови с изломом. Его горящий взгляд был несколько притушен, но
не до конца, и этого огня не могли скрыть длинные, как у
женщины, ресницы. Зачем старому святоше понадобилось принимать
себе в услужение такое нервное и прекрасное существо?
Как бы то ни было, выждав положенное время, дабы
удовлетворить любопытствующие взоры присутствующих, юноша
обратил свое искреннее, по-детски невинное лицо к аббату
Радульфусу и весьма галантно и почтительно поклонился.
Он не начинал говорить, пока его не попросили, и медлил,
словно ожидал вопросов.
-- Ты пришел от Эйтонского отшельника? -- спросил аббат и
мягко улыбнулся, взглядом внимательно изучая юношу.
-- Да, милорд. Святой Кутред послал со мной известие. --
Голос посланца был ровен и чист, даже несколько высоковат, и
прозвучал под сводами, словно колокольчик.
-- Как тебя зовут, -- спросил Радульфус.
-- Гиацинт, милорд.
-- Я знавал одного епископа с таким именем, -- заметил
аббат, улыбаясь краешком рта, понимая, сколь мало стоящий перед
ним загорелый юноша имеет общего с епископом. -- Тебя назвали в
его честь?
-- Нет, милорд. Я не слыхал о таком епископе. Но мне
как-то рассказывали старую историю о юноше с таким именем,
когда поспорили два бога и проигравший убил его. Говорят, из
его пролившейся крови выросли цветы. Эту историю мне рассказал
один священник, -- скромно ответил посланец и, неожиданно
улыбнувшись, окинул взором собравшихся, словно отлично понимал,