Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
39 >
любопытство.
Всякому святому отшельнику, давшему обет одиночества,
надлежало неотлучно находиться в своем скиту и на своем
огороде, используя данный ему дар предвидения на благо своих
соседей. Такому отшельнику давали в услужение юношу, который
исполнял его поручения и передавал людям его предостережения и
слова порицания. Ясно было, что этот парень находился в
услужении у Кутреда уже давно, ведь он прибыл в Итон вместе с
ним, покуда тот искал подходящее место для своего уединенного
жительства, уготованное ему Господом Богом. Юноша вошел в зал
капитула как-то слишком уверенно и без тени смущения пред
удивленными и взыскующими взорами братьев-монахов.
Со своего обычного места, у стены, Кадфаэль с любопытством
разглядывал посланца. Трудно было себе представить более
неподходящего слугу для отшельника и известного в округе
святого, который по давней кельтской традиции не заботился о
своей канонизации. Однако в эту минуту Кадфаэль затруднялся бы
четко определить, в чем именно заключалось это несоответствие.
Парню было лет двадцать, -- домотканая рубаха, коричневые
чулки, все заношенное и не особенно чистое. В общем, ничего
примечательного. Он был недурно сложен, резкие, такие же как у
Хью Берингара, черты лица, пальца на четыре выше его. Юноша был
строен и гибок, словно молодой олень; его длинные руки и ноги
перемещались столь же грациозно, как у благородного животного.
Даже в его деланном спокойствии таилась угроза мгновенно
взорваться, точно у хищника, сидящего в засаде. Бег его,
наверное, был быстр и бесшумен, а прыжок длинен и высок, как у
зайца. Выражение лица у посланца было несколько настороженное и
зловещее. Густые, цвета красного дерева вьющиеся волосы,
овальное лицо, высокий лоб, длинный прямой нос с несколько