Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
34 >
только истолковать это как шаг на пути к примирению. По крайней
мере именно так воспринял это брат Фрэнсис, новый хранитель
алтаря Девы Марии.
-- Отец Эндрю сказал мне, -- доложил он аббату после того,
как священник уехал, -- что когда братья из Савиньи привели в
дом к леди Дионисии этого Кутреда, она прониклась к нему
доверием, с большим вниманием прислушивается к его словам и
ничего не делает, не посоветовавшись с ним. Своей святостью
этот человек завоевал всеобщее уважение и почтение. Говорят, он
на старый манер дал обет строгости и теперь не выходит из
скита, разве что в огород. И он не отказывает в помощи или
просьбе помолиться никому -- кто бы ни пришел. Отец Эндрю о нем
очень высокого мнения. Жить в отшельничестве у нас не принято,
но не так уж плохо иметь святого человека, живущего поблизости,
в соседнем маноре. Нам остается только благословить судьбу.
Того же мнения придерживалось большинство жителей округи,
поскольку святой отшельник, живущий в Итоне, был гордостью
манора, и единственное, что кое-кому не нравилось, как слыхал
Кадфаэль, так это чрезмерная скромность Кутреда, сперва резко
возражавшего, а потом и вовсе строго-настрого запретившего
превозносить вслух его достоинства. Что с того, что наименьшим
из сотворенных им чудес было отвращение посредством молитвы
падежа скота в одном из стад леди Дионисии, где обнаружилась
зараза? А еще он прислал как-то своего молодого слугу с
предупреждением о буре, которая, благодаря его заступничеству,
отбушевала, не принеся серьезного ущерба. И отшельник всегда
настаивал на том, чтобы эти чудеса не смели относить на его
счет, и чрезвычайно гневался, когда такие попытки все-таки
предпринимались, угрожая карою Господней всякому, кто