Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
32 >
-- Он же видит, как люди из Итона шастают туда-сюда, -- с
сожалением сказал брат Павел Кадфаэлю, в тихом травном саду
делясь с ним своими опасениями. -- Глаз у него острый, парень
сразу подмечает что к чему и куда клонится дело после похорон
его отца. Уж лучше бы ему не быть таким проницательным.
-- Наоборот, -- возразил Кадфаэль, -- слава Богу, что
голова у него на плечах. Осведомленная невинность не попадет в
силки. Да и старая леди вот уже дней десять ничего не
предпринимает. Может, она одумалась и отказалась продолжать
борьбу?
Впрочем, Кадфаэль сильно сомневался в этом. Не такова была
леди Дионисия, чтобы спокойно терпеть, когда ей перечат.
-- Может, оно и так, -- с надеждой сказал брат Павел. -- Я
слыхал, она приютила у себя какого-то странствующего монаха и
отдала распоряжение отремонтировать для него старый лесной
скит. Дескать, она желает, чтобы тот денно и нощно молился за
упокой души ее сына. Об этом рассказал лесник Эйлмунд, когда
привез разрешение на охоту. Мы с тобой видели этого монаха на
похоронах. С ним тогда было еще двое монахов из Билдваса. Тот
странник неделю жил у них, и они отзывались о нем весьма
почтительно.
Кадфаэль кряхтя выпрямился, оторвавшись от грядки, на
которой выращивалась мята, ставшая к концу октября совсем уже
жесткой и тонколистной.
-- Так это тот самый мужчина со створкой раковины [Створка
раковины -- отличительный знак пилигрима, посетившего Святую
Землю (прим. перев.)] и медалью Святого Джеймса? Конечно, я
помню его. Значит, он поселился в наших местах? Предпочел
лесной скит с огородом одеждам монаха Савиньи! Сам-то я никогда
не жил отшельником, но знавал людей, которым было милее
размышлять и молиться в одиночестве. Давненько в том скиту