Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
13 >
упреков. -- А зачем я ему понадобился?
-- Тебе лучше знать, -- сказал послушник с ехидцей. -- Мне
он этого не сообщил. Ступай и узнаешь, если и впрямь сам не
догадываешься.
Ричард бросил огрызок яблока в пруд и нехотя поднялся на
ноги.
-- В приемной, говоришь? -- переспросил он.
Просьба зайти в такое уединенное и официальное место, как
приемная, свидетельствовала о чем-то весьма серьезном, хотя
Ричард не мог припомнить за собой никаких сколько-нибудь
значительных проступков в последний месяц. Тем не менее, он
решил держаться настороже. В задумчивости он неторопливо пошел
прочь от пруда, ступая босыми ногами по прохладной траве; затем
его задубелые ступни почувствовали булыжник мощеного двора, и
наконец он оказался в небольшой сумрачной приемной, где
наезжавшие время от времени миряне могли с глазу на глаз
поговорить со своими оставленными в монастыре родственниками.
Брат Павел стоял, повернувшись спиной к окну,
единственному в приемной, отчего и без того темное помещение
казалось совсем мрачным. Брат Павел был высок, его коротко
стриженые волосы, лежавшие вокруг бритой макушки, были все еще
густы и черны, хотя монаху было уже под пятьдесят. Обычно он
стоял, да и сидел тоже, слегка наклонившись вперед, поскольку
уже много лет ему приходилось общаться главным образом с теми,
кто вдвое уступал ему в размерах; сам же он имел намерение лишь
наставлять их на путь истинный, а не подавлять своей статью и
мощью. Он был добр, учен и снисходителен и отлично делал свое
дело, умея держать своих подопечных в узде, не прибегая к
запугиванию. Самый старший из его нынешних подопечных, отданный
в монастырь пяти лет от роду, а теперь уже достигший своего
пятнадцатилетия и готовившийся стать послушником, рассказывал