Эллис Питерс. Эйтонский отшельник -
100 >
листиком в растрепанных волосах. Ее легкий румянец и учащенное
дыхание свидетельствовали о том, что девушке пришлось
пробежаться. И это было примерно час спустя после повечерия,
когда Дрого Босье наверняка уже лежал мертвый в миле от дома
лесничего на обочине тропы, ведущей в Шрусбери. Вообще-то Аннет
выходила из дома по делам, запереть на ночь курятник и хлев, но
больно уж долго она отсутствовала и вернулась вся
раскрасневшаяся, с блестящими глазами, словно девушка,
вернувшаяся со свидания с возлюбленным. И разве не говорила она
добрых слов о Гиацинте и разве не слушала с видимым
удовольствием отцовские похвалы в его адрес?
-- Когда вы впервые встретились с этим юношей? -- спросил
Хью отшельника. -- И почему взяли к себе в услужение?
-- Это было на моем пути из Эдмундсбери от Кембриджских
августинцев, когда я на два дня остановился в Нортгемптонском
монастыре. Я встретил Гиацинта среди нищих, которые побирались
у ворот. Выглядел он молодым и крепким, но был весь в
лохмотьях, словно давно уже скитался по миру. Он рассказал мне,
что его отец лишился имущества и умер, а сам он остался сиротой
и без всякой работы. Из милосердия я дал ему одежду и взял к
себе слугой. Не сделай я этого, наверняка он докатился бы до
воровства и разбоя, чтобы добыть себе средства на пропитание.
До сих пор Гиацинт исправно служил мне, как я полагаю, из
благодарности. Так оно, вероятно, и было на самом деле. Однако
теперь я вижу, что все было напрасно.
-- Когда вы встретились впервые?
-- В конце сентября. Точно я уже не помню.
Время и место встречи совпадали со сведениями, полученными
от Дрого Босье.
-- Похоже, теперь мне придется ловить этого Гиацинта, --
сухо заключил Хью. -- Нужно срочно вернуться в Шрусбери и