Эллис Питерс. Исповедь монаха -
94 >
горели, однако сдаваться он не собирался. Вряд ли Хэлвин был
сейчас в состоянии радоваться тому, что исполнилось его
сокровенное желание и он испросил наконец прощения у своей
безвременно ушедшей из жизни возлюбленной. Вряд ли он вообще
сейчас думал о Бертраде.
-- Я никогда ее больше не увижу, -- сказал Хэлвин.
Его слова не были обращены к Кадфаэлю. Скорее он говорил
сам с собой, Богом и небесами. И нелегко было догадаться,
испытывает ли он облегчение или грусть, думая о том, что навеки
распрощался с леди Аделаис.
Снег пошел, когда от Элфорда их отделяли примерно две
мили. В неустойчивую мартовскую погоду такие возвраты к зиме
случаются нередко. Сразу стало темно и холодно, метель слепила
глаза. Буйная круговерть снежинок на этой пустынной, безлесной,
открытой всем ветрам дороге сбивала с толку, иногда было даже
непонятно, правильно ли они идут.
Хэлвин начал спотыкаться. Дважды он ставил костыль на
занесенный снегом неровный край обочины и едва не падал. Он
замерз, но руки у него были заняты и он не мог запахнуть рясу
поплотнее. Кадфаэль остановился и, повернувшись спиной к
пронизывающему ветру, попытался прикрыть собою Хэлвина. Он
старался вспомнить, не попадалось ли им поблизости, когда они
шли в Элфорд, хоть какое-то укрытие. Сейчас сгодился бы любой
самый убогий сарай, только бы переждать этот, по-видимому,
кратковременный буран. Где-то поблизости на север вроде бы есть
узкий проселок, ведший к неизвестно чьему манору и окружавшему
его скоплению домишек.
Память Кадфаэля не подвела. Потихоньку продвигаясь вперед
и выбирая дорогу следующему за ним по пятам Хэлвину, Кадфаэль
вскоре дошел до небольшой группы деревьев и кустов, за
которыми, как он и помнил, находился развилок. Более того,