Эллис Питерс. Исповедь монаха -
88 >
свои усталые искалеченные ноги. -- А куда вы теперь пойдете? И
когда? Надеюсь, не сегодня?
-- Мы пойдем в Шрусбери, -- отозвался Кадфаэль, -- но
сегодня... Нет, сегодня вряд ли. Ему следует денек отдохнуть.
-- Он посмотрел на полумертвое от усталости, но умиротворенное
лицо Хэлвина, на его затуманенные глаза, и подумал, что тот уже
почти спит. Пожалуй, это будет его самый спокойный сон за
долгое-долгое время. Кадфаэль снова повернулся к Росселину. --
Я видел тебя вчера с лордом Одемаром, а госпожа де Клари
упоминала твое имя. Ты их родственник?
-- Нет, хотя вроде и так. Кто-то на ком-то когда-то и был
женат. Мой отец -- его вассал, ну и, кроме того, они всегда
дружили. Я здесь по приказу отца.
-- Но против своей воли, -- договорил за него кадфаэль,
руководствуясь не столько словами, сколько тоном, каким юноша
произнес последнюю фразу.
-- Вот именно что против воли! -- И Росселин сердито
воззрился на свои сапоги.
-- Все же мне кажется, -- мягко заметил Кадфаэль, -- тебе
грех роптать. Даже более того, я думаю, тебе повезло, ведь этот
лорд не в пример лучше многих.
-- Да я и не спорю с этим, -- великодушно согласился
Росселин. -- На него я не жалуюсь. Мне только до смерти обидно,
что отец специально выдумал такой способ отделаться от меня и
отослать из дома.
-- И с чего бы это ему вдруг понадобилось отсылать такого
сына? -- сгорая от любопытства подивился вслух Кадфаэль,
который, однако не хотел смущать юношу прямыми бестактными
вопросами.
И впрямь, тут было над чем задуматься, ибо перед ним
находился поистине самый что ни на есть безупречный с виду сын,
которым по праву мог бы гордиться любой отец: прекрасно
воспитанный, хорошо сложенный, высокий, с гордой прямой