Эллис Питерс. Исповедь монаха -
83 >
из кожи вон лезет, чтобы помочь Хэлвину выполнить свой обет, а
затем поскорее спровадить их со двора, и прилагает все силы,
стараясь оградить монахов от праздного любопытства и чьих бы то
ни было вопросов, не исключая даже священника элфордской
церкви. Теперь понятно, почему она с такой настойчивостью
требует от них с Хэлвином заверений, что они никому не
проговорятся и не назовут имя Бертрады. Понятно, почему она так
гнала лошадей, чтобы успеть в Элфорд до их прихода. И не
приходится удивляться, продолжал размышлять Кадфаэль, что, куда
ни повернись, Аделаис всегда оказывается между незваными
гостями из Шрусбери и всеми остальными. Они с Хэлвином живут
там, куда она их поместила, именно ее верные слуги, а не слуги
сына кормят и поят их. Трудно винить Аделаис за все эти
объяснимые в ее положении предосторожности.
Завтра же отправляемся домой, решил Кадфаэль, а если
Хэлвин после бессонной ночи не сможет долго идти, найдем
поблизости какое-нибудь пристанище и он передохнет там до утра.
Но мы должны уйти, чтобы эта несчастная наконец успокоилась.
Когда Одемар пошел к матери, юноша, приехавший вместе с
ним, не сдвинулся с места, а перекинув плащ своего господина
через плечо, стоял и с некоторым удивлением смотрел ему вслед.
Голова паренька была непокрыта и волосы на фоне черного плаща
казались просто соломенными. Через годик-другой мальчишеская
неловкость и угловатость сменятся уверенной мужественностью,
мускулы нальются силой, но пока об этом можно только
догадываться. Когда Одемар закрыл за собой дверь, юноша перевел
свои синие глаза на Кадфаэля, с детской непосредственностью
оглядел его с головы до ног, а потом не спеша направился к дому
Одемара.
"Наверное, это и есть тот самый Росселин, о котором