Эллис Питерс. Исповедь монаха -
81 >
бряцание сбруи и громкие голоса заранее оповестили слуг о
приближении кавалькады и, подобно пчелам из растревоженного
улья, они устремились со всех сторон навстречу хозяину. Сын
Аделаис, высокий статный мужчина, был одет подчеркнуто просто.
Ему не было нужды украшать себя -- он и так достаточно ярко
выделялся на общем фоне своей уверенной властностью. Капюшон
его короткого черного плаща был откинут назад, открывая копну
темных, как у матери, волос. Зато крупные резкие черты лица,
высокий лоб, прямой нос и выступающие скулы Одемар унаследовал,
конечно, от предков по отцовской линии.
По виду Кадфаэль не дал бы ему и сорока. Упругий,
размашистый шаг, то, как он ловко спрыгнул с коня, легкость
движений, жест, которым он стянул с рук перчатки, -- все
говорило о его молодости. Однако мужественное волевое лицо,
излучаемая Одемаром спокойная сила, а главное, великолепно
налаженное им хозяйство, старательность и четкость, с которой
слуги выполняли свои обязанности (иного от них он и не ожидал),
-- все это не то чтобы старило его внешне, скорее делало не по
возрасту зрелым и опытным правителем. Кадфаэль припомнил, что
Одемару рано пришлось принять на себя обязанности главы семьи,
заменяя отца, уехавшего в Палестину, а ведь владения у де Клари
были не только обширны, но и далеко разбросаны друг от друга.
Что ж, за эти двадцать лет он многому научился. С таким, как
Одемар, особенно не поспоришь, однако слуги весело и
непринужденно обращались к нему и нетрудно было догадаться, что
его любят, но не боятся. А если Одемар и правил железной рукой,
можно поручиться, он всегда был справедлив.
Вместе с Одемаром во двор въехал раскрасневшийся от
прогулки на свежем воздухе юноша лет семнадцати-восемнадцати с