Эллис Питерс. Исповедь монаха -
75 >
Не исключено, что она говорила правду и именно неожиданный
приход Хэлвина побудил ее немедля броситься к могиле дочери.
Кадфаэлю представилась так поразившая его возле избушки
лесничего картина: Аделаис, сопровождаемая всего лишь одной
служанкой и двумя грумами, скачет по Ченетскому лесу. Возможно,
она говорила правду. А возможно, и нет. Уж больно она тогда
торопилась. Кадфаэлю вновь вспомнился стремительный бег коней,
словно и не сидело на их спинах по два седока. Действительно ли
Аделаис не терпелось попасть на могилу дочери, или же она
спешила, чтобы успеть добраться до Элфорда прежде них,
подготовиться и встретить Хэлвина во всеоружии? Она хотела
расстаться с ними по-доброму и никогда больше не видеть их. Но
это совершенно естественное желание, ведь они нарушили ее
покой, поднесли к ее прекрасному лицу старое растрескавшееся
зеркало.
-- Помоги мне встать, -- произнес Хэлвин и поднял руки как
ребенок. В первый раз он попросил о помощи, а раньше только
принимал ее, причем не столько с благодарностью, сколько
покоряясь неизбежности. Когда они уже шли к двери, Хэлвин вдруг
с удивлением воскликнул: -- За все время, пока мы были здесь,
ты не вымолвил ни слова!
-- Мне нечего было сказать, -- ответил Кадфаэль. -- Но я
слышал много слов и даже паузы между ними были исполнены
смысла.
Грум Аделаис де Клари ждал их у церкви, как она и обещала.
Он стоял, лениво прислонившись к стене, с таким видом, будто
ожидал их уже целую вечность, но готов был ожидать еще столько
же. Когда Кадфаэль увидел грума, то сам поразился, до чего
верно представил себе его внешность тогда в лесу, хоть и видел
его издалека и всего несколько мгновений. Этот коренастый
сероглазый молодой человек с бычьей шеей и крепкими мускулами