Эллис Питерс. Исповедь монаха -
74 >
Аделаис направилась к выходу, не слушая неуверенных
выражений благодарности Хэлвина и не давая ему возможности
отказаться от ее предложения. Почти дойдя до двери, она
неожиданно обернулась.
-- Но никому ни слова, зачем ты здесь, -- требовательно
проговорила она. -- Доброму имени и чести моей дочери ничто не
угрожало под этим камнем восемнадцать лет, пусть же так будет и
дальше. Пусть тайна сия останется между нами двумя и этим
добрым братом, который сопровождает тебя.
-- Госпожа, -- проникновенно сказал Хэлвин, -- ни одна
живая душа не услышит об этом ни сейчас, ни впоследствии, ни
здесь, ни в каком другом месте -- обещаю тебе.
-- Тогда я спокойна, -- с этими словами Аделаис
повернулась и вышла, бесшумно притворив за собой дверь.
Хэлвин не мог опуститься на колени без помощи Кадфаэля и
не держась за что-нибудь руками. Они вместе сотворили молитву
перед алтарем, но и после этого Хэлвин долго оставался
коленопреклоненным. Кадфаэль украдкой разглядывал его
осунувшееся лицо. Да, конечно, Хэлвин сумел преодолеть пешком
расстояние от Шрусбери до Элфорда, но далось ему это очень
нелегко и выглядит он хуже некуда. Даже непонятно, как он
сможет простоять на коленях целую ночь в этом холоде, но он
простоит. Отговаривать его бесполезно. Но зато, после того как
этот последний долг будет исполнен, они смогут отправиться в
обратный путь. Разумеется, было бы очень кстати, сумей Аделаис
уговорить Хэлвина остаться еще на одну ночь в Элфорде. Отдых
перед долгой дорогой ему просто необходим. Неизвестно только,
захочет ли она уговаривать его, а уж это зависит от того, что
окажется сильнее -- снисходительная доброжелательность или
болезненная, жгучая горечь воспоминаний.