Эллис Питерс. Исповедь монаха -
73 >
Нет-нет, я не сержусь на тебя, но ты разбередил старую рану,
вызвал в памяти то, о чем я старалась забыть все эти годы. Твое
лицо напомнило мне о моем горе и рана кровоточит вновь. Иначе
зачем бы я приказала оседлать лошадей и помчалась сюда во весь
опор?
-- Верю, -- дрогнувшим голосом произнес Хэлвин, --
всемилостивый Господь дарует тебе успокоение. Я буду молиться,
чтобы время быстрее исцелило тебя и принесло мир твоей душе.
-- Господь дарует мне успокоение! А тебе Он тоже дарует
его? -- воскликнула Аделаис, движением руки приказывая ему
молчать. -- Успокоение, -- раздраженно повторила она. Горечь и
ожесточение портили ее благородно-строгое лицо. -- Ты требуешь
от Господа слишком многого! -- Она помолчала. -- В своем
монастыре, Хэлвин, ты выучился цветистым речам. Что ж, времени
у тебя для этого было предостаточно. Когда-то твой голос звучал
легко и свободно и таким же был твой шаг. А нынче с тебя семь
потов сошло, пока ты доплелся до Элфорда, но ты все-таки здесь,
в упорстве тебе не откажешь. И теперь я попрошу тебя исполнить
мою просьбу, и не отвергать более моего гостеприимства. В
маноре моего сына у меня есть свой собственный дом. Приди туда
и отдохни хотя бы до вечерни, раз уж тебе обязательно надо
умерщвлять плоть на этих ледяных камнях ночными бдениями.
-- Так ты позволяешь мне молиться всю ночь на могиле твоей
дочери? -- тревожно переспросил Хэлвин.
-- Почему бы и нет? Я сама только что возносила здесь
моления Богу, зачем же мне отказывать в этом тебе? Ты
превратился в калеку, но я вовсе не хочу, чтобы ты превращался
еще и в клятвопреступника. Поешь и отдохни в моем доме, а потом
исполнишь свой обет. Я сейчас же пошлю сюда за вами слугу,
чтобы он проводил вас, когда вы помолитесь.