Эллис Питерс. Исповедь монаха -
66 >
на голову капюшон, спасаясь от жгучих уколов редких снежинок, и
сделала шаг к калитке. -- прощай, святой отец.
-- Я помолюсь за него, -- сказал священник. Будем
надеяться, паломничество принесет долгожданное облегчение его
душе.
-- Непременно помолись, -- не оборачиваясь отозвалась
Аделаис. -- А еще помолись за меня и за всех женщин из рода де
Клари -- да простятся нам в смертный час грехи наши.
Лежа на сеновале в сарае королевского лесничего Ченетского
леса, Кадфаэль прислушивался к подозрительно ровному и
размеренному дыханию Хэлвина. Это была их вторая ночь после
Гэльса. Первую они провели в стоящем на отшибе домике батрака,
который жил со своей женой невдалеке от деревушки Уэстон.
Вчерашний день был длинным и трудным, поэтому монахи
обрадовались. завидев на опушке дом лесничего, и рано улеглись
спать. По настоянию Хэлвина они шли почти до самой темноты,
пока он был еще в состоянии двигаться. Кадфаэль уже заметил,
что благодатный животворный сон обычно легко приходит к
Хэлвину, принося успокоение его наболевшему сердцу. Наутро он
всегда просыпался бодрым и освеженным. Воистину неисповедимы
пути Господни в облегчении душевных мук бедных грешников.
Было еще совсем темно. Рассвет наступит не раньше чем
через час. Из угла, где спал Хэлвин, не доносилось ни шороха, и
Кадфаэль был этому рад, хотя и догадывался, что тот проснулся.
Хэлвину пойдут на пользу даже несколько лишних минут отдыха.
-- Кадфаэль, ты спишь? -- шепотом спросил Хэлвин.
-- Нет, -- так же тихо отозвался Кадфаэль.
-- Ты никогда ни о чем меня не расспрашивал. Ну, о том,
что я сделал. И о ней тоже...
-- В этом нет никакой надобности, -- сказал Кадфаэль. --
Захочешь -- сам расскажешь.
-- Понимаешь, до сих пор я не мог ни с кем говорить о ней.