Эллис Питерс. Исповедь монаха -
58 >
погребе. Кадфаэль задержался на пороге, выжидая, пока глаза
привыкнут к полумраку, а Хэлвин, гулко стуча костылями, сразу
устремился вперед. За восемнадцать лет в церкви ничего не
изменилось, он помнил каждую щербину в каменном полу. Хэлвин
свернул направо и остановился между двумя колоннами перед
фамильной усыпальницей де Клари. Подошедший к нему Кадфаэль
увидел каменную плиту, украшенную рельефным изображением рыцаря
в грубой кольчуге, рука которого покоилась на эфесе меча.
Значит, как впоследствии и его сын, отец Бертрана де Клари тоже
был крестоносец, и, скорее всего, он сражался под
предводительством Роберта Нормандского. Кадфаэль прикинул, что
по времени он вполне мог встретиться с отцом Бертрана в Святой
Земле, например, во время штурма Иерусалима. Судя по всему, де
Клари гордились своими воинскими подвигами на Востоке.
Из ризницы вышел человек в старой порыжевшей сутане и,
заметив двух бенедиктинских монахов, направился к ним с
приветливой вопросительной улыбкой. Заслышав его тихие шаги,
Хэлвин радостно обернулся, надеясь увидеть знакомое лицо, и тут
же поник при виде незнакомца.
-- День добрый, братья, -- поздоровался с ними Гэльский
священник. -- Двери моего дома, так же как и двери Божьего
храма, всегда открыты для странствующих монахов. Издалека ли вы
пришли?
-- Из Шрусбери, -- ответил преодолевший свое огорчение и
недолгое замешательство Хэлвин. -- Прошу извинить меня, святой
отец, я почему-то думал, что увижу отца Вулфнота. Глупо с моей
стороны, ведь с тех пор как я уехал отсюда, прошли годы, а он и
в те времена уже был убелен сединами. По молодости мне тогда
казалось, что он будет здесь вечно. Боюсь даже спрашивать о
нем.
-- Семь лет минуло с тех пор, как отец Вулфнот покинул