Эллис Питерс. Исповедь монаха -
54 >
рост. Через головы Хэлвина и Кадфаэля она обратилась к
служанке, которая собиралась войти следом.
-- Оставь нас! -- отрывисто бросила она. Когда дверь за
Гертой закрылась, Аделаис посмотрела Хэлвину в глаза. -- Что с
тобой сделали?
"Должно быть, она моложе меня всего лет на десять, но как
прекрасно выглядит!" -- подумал Кадфаэль. Седина почти не
коснулась тяжелых темных волос. Косы, уложенные кольцами в
прическу, с двух сторон красиво обрамляли голову. Тонкие черты
властного лица сохраняли прежнее благородство, хотя кожа давно
потеряла свежесть и несла следы неизбежного увядания,
стройность обратилась в сухощавость, а грациозная плавность
линий сменилась угловатостью. Ее возраст выдавали набрякшие
жилы на маленьких и все еще изящных руках и заметно постаревшая
кожа на шее. Но в аристократическом овале ее лица, твердо
изогнутых губах и больших выразительных глазах Кадфаэль
разглядел признаки былой красоты. Впрочем, нет -- почему былой?
-- Аделаис и сейчас поражала своей красотой.
-- Подойди ближе! -- приказала она Хэлвину. Когда он
остановился перед ней, освещенный холодным тусклым светом
ненастного дня, она сказала: -- Это действительно ты. Подумать
только! Что с тобой сталось?
У нее был глубокий, низкий голос, который звучал сейчас
спокойно и властно -- нельзя было заметить и следа
первоначальной растерянности и смятения. Смотрела она на него
скорее равнодушно, чем неприязненно или сочувственно, да,
именно так, с видом полнейшего безразличия, а если и задавала
вопросы, то только из вежливости.
-- Я упал с крыши. Никто не виноват, лишь я сам.
Милосердный Господь даровал мне жизнь, хотя, судя по всему, я
