Эллис Питерс. Исповедь монаха -
50 >
улыбкой сознался Хэлвин. -- Как ты полагаешь, мы дойдем завтра
до Гэльса?
-- И думать забудь! Завтра мы доберемся до обители
монахов-августинцев в Уомбридже и переночуем там. Ты показал
сегодня себя молодцом и не должен теперь впадать в уныние из-за
того, что мы придем в Гэльс на день позже, чем тебе хотелось
бы.
-- Как скажешь, брат, -- безропотно согласился Хэлвин и
улегся спать, уверенный, как невинный младенец, что молитва
охранит его ото всех бед.
На следующий день погода испортилась. Сеял мелкий дождик,
временами переходящий в снег, дул порывистый северо-восточный
ветер, от которого зеленые склоны Врекина не давали никакой
защиты. Но они добрели до монастыря еще прежде, чем стемнело.
Хэлвин и сам не знал как сумел пройти последние мили. Лицо его
осунулось и побледнело, кожа обтянула скулы и только
провалившиеся глаза горели все тем же лихорадочным блеском.
Кадфаэль от души порадовался, когда они наконец очутились в
тепле и он смог растереть руки и ноги Хэлвина, которым так
досталось за сегодняшний день.
А назавтра около полудня они уже подходили к Гэльсу.
Манор Гэльс располагался немного в стороне от деревни и
приходской церкви. Сам дом был деревянный, а первый
полуподвальный этаж со сводчатыми окнами -- каменный. Вокруг
расстилались ровные зеленые луга, вдали виднелись поросшие
редким лесом пологие холмы. За частоколом выстроились в ряд
аккуратные, ухоженные строения: конюшня, амбар, пекарня. Стоя у
открытых ворот, брат Хэлвин глазами полными боли молча смотрел
на графский дом.
-- Четыре года я провел здесь, составляя и переписывая
бумаги, -- промолвил Хэлвин. -- Мой отец был вассалом Бертрана
де Клари и меня определили к госпоже пажом, когда мне не