Эллис Питерс. Исповедь монаха -
45 >
от рождения. Почему же я, который виновен в столь страшных
грехах, должен быть избавлен от подобных мук? У меня достанет
сил вынести дорогу. Брат Кадфаэль подтвердит это.
Брату Кадфаэлю отнюдь не понравилось, что его призывают в
свидетели, а тем более ему не хотелось поощрять Хэлвина в его
безумном предприятии, но он не видел другого способа вернуть
бедняге спокойствие духа.
-- Я знаю, что у брата Хэлвина достанет воли и смелости,
-- сказал Кадфаэль. -- А вот хватит ли у него сил, я не уверен.
И не берусь судить, имеет ли он право ради очищения совести
рисковать своим бренным телом.
Аббат размышлял несколько минут, сверля Хэлвина твердым
немигающим взглядом. Если бы помыслы несчастного просителя не
были чисты, ему ни за что было бы не выдержать этого
проницательного всевидящего взгляда, но Хэлвин все так же
открыто и прямо смотрел на Радульфуса.
-- Что ж, я признаю за тобой право на покаяние, каким бы
запоздалым оно ни было, -- заговорил, наконец, аббат. -- И
прекрасно понимаю, что молчал ты не ради себя. Ладно, ступай,
попытайся совершить свое паломничество. Но одного я тебя не
отпущу. Я отправлю с тобой провожатого, который при
необходимости сумеет позаботиться о тебе. Если у тебя хватит
сил дойти до Гэльса, он не станет ни в чем чинить тебе
препятствия, но если свалишься по дороге, он примет надлежащие
меры, а ты должен пообещать повиноваться ему, как повиновался
бы мне самому.
-- Святой отец, -- испуганно встрепенулся брат Хэлвин, --
мой грех -- это мой грех, и тайна исповеди священна. Как же я
могу отправиться в Гэльс со спутником, у которого волей-неволей
возникнут вопросы о цели моего паломничества? Даже одно его
затаенное недоумение и то опасно для моей тайны.