Эллис Питерс. Исповедь монаха -
44 >
недостаточно окреп. Погода последние недели нас баловала, но до
настоящей весны пока далеко, может быть, завтра опять
похолодает. Одумайся, ведь совсем недавно ты лежал при смерти,
и мы боялись, что ты отойдешь в мир иной. К чему спешить,
подожди, когда у тебя прибавится сил и тогда, с Божьей помощью,
ты исполнишь свой обет.
-- Святой отец, -- горячо возразил Хэлвин, -- потому я и
спешу, что был так близок к смерти. А что если она настигнет
меня, прежде чем я успею искупить свой грех? Нежданная кончина
может положить предел любой жизни. Мне ли этого не знать? Ведь
я уже получил предостережение и не могу отмахнуться от него так
просто. Если я встречусь со смертью во время исполнения своего
обета, то с радостью брошусь в ее объятия. Но умереть, даже не
попробовав получить прощение, для меня хуже самой смерти. Отец
мой, -- умоляюще проговорил Хэлвин, вперив в аббата свой
пылающий взор, -- я любил ее истинной любовью, любил как
дорогую моему сердцу супругу, мечтал повести ее к алтарю и не
расставаться с нею, покуда смерть не разлучит нас. И сам
невольно погубил свою возлюбленную. Долго, слишком долго моя
душа изнывала под невыносимым бременем вины и теперь, когда на
смертном ложе я открыл вам свою тайну, я жажду понести
справедливое наказание.
-- А ты подумал о том расстоянии, которое тебе предстоит
преодолеть на пути туда, а затем обратно? Не отправиться ли
тебе в твое паломничество верхом?
Хэлвин затряс головой.
-- Святой отец, я уже дал себе обещание и собираюсь
повторить свою клятву перед алтарем, что пройду весь путь до ее
могилы пешком и так же пешком вернусь обратно -- на этих самых
ногах, ведь именно они явились причиной того, что я узрел
истину. Мне ведомо теперь, каково приходится несчастным хромым