Эллис Питерс. Исповедь монаха -
43 >
намекать о своем скором приходе. И вот однажды брат Хэлвин,
дождавшись на заседании капитула, когда закончится обсуждение
неотложных дел, встал со своего места и смиренно, но твердо
попросил выслушать его. Смысл его просьбы был понятен только
аббату Радульфусу и брату Кадфаэлю.
-- Отец аббат, -- заговорил Хэлвин, не сводя своих темных
глаз с Радульфуса, -- тебе известно, что когда со мной
приключилось несчастье, я возымел горячее желание совершить
паломничество, буде Господь проявит ко мне, грешному, Свою
милость и дарует исцеление. Отец наш небесный не покинул меня в
моих горестях, и теперь я прошу позволения исполнить свой обет.
Уповаю на молитвы моих братьев во Христе, и да помогут мне
молитвы эти осуществить задуманное и благополучно вернуться в
обитель.
Радульфус взирал на просителя в молчании, ничем не
проявляя своих чувств, продолжалось это так долго, что у
Хэлвина от волнения кровь прилила к впалым щекам.
-- Зайди ко мне после капитула, -- произнес наконец аббат.
-- Ты расскажешь мне, как собираешься действовать, а я решу, в
силах ли ты выполнить это.
В покоях аббата Хэлвин еще раз повторил свою просьбу.
Говорил он открыто, не таясь, ведь присутствующие знали о его
прегрешениях. Кадфаэль понимал, почему его пригласили
присутствовать при этом разговоре. Прежде всего, для него не
было тайной содержание предсмертной исповеди Хэлвина, а еще он
мог высказать мнение о состоянии здоровья своего подопечного и
оценить, способен ли тот совершить такое длинное путешествие.
Но была еще и третья причина, о которой брат Кадфаэль до поры
до времени не догадывался.
-- Не могу и не хочу, -- сказал аббат, -- удерживать тебя
от исполнения того, чего страждет твоя душа. Но полагаю, ты еще