Эллис Питерс. Исповедь монаха -
42 >
оберегая покалеченную плоть, а главное, создавая ей надежную
опору. Хорошо еще основные кости уцелели. Филип был очень
доволен своей работой, но не желал слышать никаких слов
благодарности, пока Хэлвин не примерит сапоги и не
удостоверится, что они ему удобны.
Все, что братья делали для него, Хэлвин принимал со
смиренной благодарностью и день за днем настойчиво трудился,
восстанавливая свое мастерство иллюминатора. Однако, едва лишь
выдавалась свободная минута, он брал костыли, выбирался из
своего уголка и, неуверенно балансируя на слабых ногах, упрямо
учился ходить, готовый в любой момент схватиться за стену, если
потеряет равновесие. Понемногу к его мышцам начала возвращаться
сила и уже в начале февраля Хэлвин уверенно опирался на правую
ногу, более того -- он даже мог стоять на ней несколько
мгновений. С этого времени Хэлвин ковылял на своих костылях
самостоятельно, не пропускал ни одной службы и опять начал петь
в хоре. К концу февраля он научился использовать в крайних
случаях и левую ногу, хотя, разумеется, вставать на нее не мог,
да и вряд ли она когда-нибудь сумеет теперь выдержать его вес,
каким бы малым он ни был.
В одном Хэлвину повезло. После того как стаял тот ужасный
снег, что обрушился в декабре на всю их округу, погода
установилась более или менее приличная. Отдельные заморозки,
конечно, случались еще не раз, но длились они не долго, а если
снег и выпадал, то сходил почти сразу. Вот поэтому, едва
приспособившись к костылям, Хэлвин принялся упражняться в
ходьбе на свежем воздухе и скоро достиг в этом больших успехов.
Трудности возникали у него теперь только при заморозках, когда
покрывались льдом булыжники монастырского двора.
В марте дни удлинились, и весна принялась боязливо