Эллис Питерс. Исповедь монаха -
39 >
тебе сдался? Лорда и самого-то почитай, уж лет десять, не
меньше, как на свете нет. Титул перешел к сыну. Никаких дел с
ними мне иметь не приходилось, ведь в нашем графстве у них
только манор Гэльс, а остальные в Стаффордшире. Почему ты вдруг
о нем вспомнил?
-- Из-за Хэлвина. До того как постричься в монахи, он
служил в их доме. А теперь вот ему кажется, что у него там
остался неоплаченный долг. Все это всплыло на предсмертной, как
ему мнилось, исповеди. Видишь ли, он считает, что на его
совести по-прежнему лежит грех.
Вот и все, что Кадфаэль мог открыть даже своему лучшему
другу. Тайна исповеди священна, и Хью в голову не придет
пускаться в расспросы, если ничего больше не будет сказано,
хотя, конечно, никто не может запретить ему гадать и строить
предположения.
-- Хэлвин вознамерился отправиться с паломничеством в
Гэльс, как только будет в состоянии предпринять такое
путешествие, и облегчить этим свою душу. Понимаешь... мне
подумалось, а вдруг вдова де Клари, как и ее муж, уже покинула
сей бренный мир. Тогда я скажу об этом Хэлвину и, может быть,
он перестал бы думать о паломничестве.
Хью слушал брата Кадфаэля с сочувственным вниманием. Когда
тот закончил, на губах у Хью играла добродушная улыбка.
-- Ах, вот оно что. Ты хочешь не только излечить тело, но
и успокоить душу Хэлвина. Так сказать, облегчить его бремя.
Сожалею, но помочь ничем не могу. Вдова еще этой осенью была
жива-здорова и исправно заплатила подати к Михайлову дню. Ее
сын женился на стаффордширской девице. Сейчас у них уже
подрастает наследник. Старая леди, насколько я слышал, не из
тех, кто будет делить власть в доме с другой женщиной, ну, а
манор Гэльс она предпочитает всем другим. Вот и получается, что