Эллис Питерс. Исповедь монаха -
38 >
король, конечно, переносит стоически, но, тем не менее, горит
желанием взять реванш, а потому, зима или не зима, на месте не
усидит. Он бы и рад запахать Варигем обратно, но тот хорошо
укреплен, да и запасов там не счесть, а сам знаешь его характер
-- терпеть не может долгие осады. Впрочем, если уж захватывать
замки, так лучше на западе, на землях Роберта Глостерского. Но
поди угадай, что ему в голову взбредет. Одно только точно: на
юге ни я, ни мои люди ему не нужны. Он справедливо опасается
графа Честерского и посему никогда не задерживает нас надолго
при своей особе -- нельзя же оставлять без присмотра наши края.
Да благословит Господь его королевскую мудрость, -- с довольным
видом закончил Хью свой рассказ о поездке. -- Ну, а у тебя как
дела? Поверь, я был очень огорчен, когда услышал от аббата, что
ваш лучший иллюминатор едва не распрощался с жизнью. Он упал,
наверно, почти сразу после моего отъезда. Но я правильно понял,
сейчас ему уже лучше?
-- Хэлвин буквально выкарабкался из могилы, никто из нас
поначалу не верил, что он выживет, -- ответил Кадфаэль. -- И в
первую очередь сам Хэлвин, он даже пожелал облегчить душу и
исповедаться перед смертью. Но теперь опасность миновала, и
через денек-другой ему уже можно будет подняться. Правда,
бедняге здорово покалечило плиткой ноги. Брат Льюк мастерит для
него костыли. Хью, скажи-ка ты мне вот что, -- без обиняков
перешел к делу Кадфаэль, -- известно ли тебе что-нибудь о неких
де Клари из манора Гэльс? Лет эдак двадцать тому назад один из
них участвовал в крестовых походах. Это было уже после моего
возвращения с Востока, поэтому я его никогда не видел. Ты не
знаешь, он еще жив?
-- Бертран де Клари, -- без промедления ответствовал Хью,
с живым интересом поглядывая на брата Кадфаэля. -- А на кой он