Эллис Питерс. Исповедь монаха -
30 >
познания, которые, увы, так неблаговидно употребил. Скажи, это
верно, что составленное им снадобье и впрямь могло кого-то
погубить? Может, юная леди все-таки умерла от лихорадки?
-- Если ее мать воспользовалась этим снадобьем, как и
собиралась, тогда лихорадка тут ни при чем, -- печально сказал
Кадфаэль. -- Да, я знаю случаи, когда иссоп приводил к смерти.
Какая глупость была с моей стороны держать его у себя, ведь я
вполне смог бы найти ему замену среди других трав. Правда, в
малых дозах трава и корень иссопа, высушенные и истолченные,
прекрасно помогают от желтой немочи, а в смеси с шандрой он
хорош при хрипах в груди, хотя для этой цели лучше брать
разновидность с синими цветочками, она помягче. Я знаю, что
женщины прибегают к нему, чтобы избавиться от плода --
принимают в больших дозах и вычищают все так, как и не надо бы.
Не удивительно, что порой бедняжки не выдерживают и умирают.
-- И все это случилось, когда он был еще послушником. Если
ребенок -- его, как он сам считает, значит пробыл он в
монастыре к тому времени совсем немного. Да ведь он сам был
почти ребенок!
-- Только-только восемнадцать стукнуло, ну и милой его,
конечно, не больше, скорее всего -- меньше. Да могло ли
сложиться иначе, -- сказал Кадфаэль, -- если жили они под одной
крышей, виделись каждый Божий день, от рождения принадлежали к
одному кругу -- он ведь происходит из знатного рода -- и, как
все дети на свете, были раскрыты для любви. Удивительно другое,
-- произнес Кадфаэль, постепенно приходя в возбуждение, --
почему его сватовство так вот походя отвергли? Он, между
прочим, единственный сын в семье и со временем унаследовал бы
от отца неплохое имение, если б не ушел в монастырь. Да и
вообще, как я сейчас припоминаю, он был очень привлекательный