Эллис Питерс. Исповедь монаха -
20 >
-- Насмерть? Поди не меньше сорока футов пролетел,
бедняга, небось еще покалечился о леса, и внизу ведь голый лед!
Но, если ему повезло, он мог попасть в сугроб -- снегу полно, к
тому же с крыши тоже набросали -- может, все и обойдется?
-- Дышит пока. Но насколько его хватит? Конрадин послал за
подмогой. Эдмунда тоже должны были известить.
-- Идем! -- Кадфаэль первый выбежал из дому и что было
духу ринулся к пешеходному мостику над протокой, потом вдруг
резко остановился и рванул напрямик, по узкой насыпи,
разделявшей монастырские пруды -- там, в конце насыпи, протоку
было легко перепрыгнуть и, главное, он быстрее оказался бы
возле Хэлвина. Со стороны главного двора навстречу им
приближались огни зажженных факелов -- то был брат Эдмунд с
двумя подручными, которые тащили носилки. Вел их за собой брат
Конрадин.
Брат Хэлвин неподвижно лежал посреди груды обломков, а на
льду под его головой темным пятном расплывалась кровь.
Конечно, трогать его было рискованно, но оставить на месте
значило попросту смириться, безропотно отдать его в руки
смерти, которая уже нависла над ним. Молча, сосредоточенно,
понимая, что каждая минута на счету, они принялись за дело --
голыми руками стали разгребать завал, откапывая Хэлвина из-под
обломков досок и сланцевых плиток с острыми, как нож, краями,
которые так изрезали его ноги, что превратили их в сплошное
кровавое месиво. Он лежал в глубоком обмороке и не чувствовал,
как под него подсунули ремни и, приподняв со льда, переложили
на носилки. Через темный, ночной сад его принесли в лазарет,
где брат Эдмунд уже приготовил ему постель -- в маленькой
комнате, отдельно от больных и немощных, доживавших здесь, в
